Поиск
  • Мария Ракитина

Язва и боли в желудке: живая психосоматическая практика


Я не раз говорила про свой взгляд на появление симптомов, про то, что конкретная ткань конкретного органа просто так меняться не будет, если в этом нет биологического смысла, скрытого от сознания. Это не случайность. Изменённый орган должен быть как-то связан с решением существующей внутри человека драмы. «Не могу получить, не могу переварить, не могу присвоить, не могу «избавиться от дерьма» - если я страдаю от чего-то, не могу это решить и вытесняю из психики, включится тело – оно станет отвечать за решение и выберет для изменений ту область тела, которая способна помочь – переварить, вывести, избавиться, присвоить. Проблема в том, что в той части мозга, которая отвечает за биологические решения, абстрактного мышления нет, и усиление функции переваривания или выделения, например, не помогает человеку решить его абстрактную, часто надуманную проблему. У человека для решения человеческих проблем другая область мозга придумана, которую он под действием ряда причин не задействует, но он продолжает страдать и включается биология со своими инструментами.

Итак, биология включилась. И она привлекла к решению конфликта, например, ткани желудка. Уже предварительно, опираясь на функцию этой ткани этого органа, можно делать предварительное предположение, что человек что-то не может переварить, понять, не хочет делать частью себя, включать внутрь себя - по аналогии с питательными веществами. То есть ЖКТ помогает человеку переварить (присвоить нужное, вывести ненужное) не только пищу, но и людей, мужей, жен, несправедливые ситуации и пр.

И это первые вопросы, которые я так или иначе уточню: Что тебе сложно было переварить, принять, понять, когда впервые возникла боль? Что мешало тебе спокойно принимать ту атмосферу, ситуацию, отношения и пр.? А когда ещё в твоей жизни было нечто похожее?

И человек уже начинает вспоминать.

Ну и, конечно же, я обращу внимание на образ боли и ту информацию, которую она дает. И эмоции, и воспоминания, и образы, как правило, ведут изначально в программирующие истории, то есть в опыт прошлого, который определяет наши эмоциональные реакции в настоящем. Он затрагивает отношения со значимыми взрослыми, в отношениях с которыми формировалась нейронная сеть, отношение к миру, с миром, с собой. И уже оттуда легко будет понять, что определило появление биологического конфликта в запускающей ситуации.

Приведу пример работы с сильной и продолжительной болью в желудке на фоне многолетней медикаментозной компенсации.

Ко мне за помощью обращается мужчина – Александр, 40 лет. Боли в желудке много лет, рецидивы язвы желудка и 12-типерстной кишки. На медикаментозной поддержке. Начались сильные боли в старшем подростковом возрасте, когда на работе столкнулся с проявлением жесткого руководства, невозможностью противостоять начальству, с необходимостью подавлять гнев. Была диагностирована язва желудка и 12-перстной кишки, после этого состояние зависло на 20 лет.

При исследовании психологической причины в основе симптома через привлечение его образа была обнаружена эмоция грусти, печали по типу «не могу это изменить», бессильное раздражение.

- Саша, где вы еще в своей жизни могли проживать такую печаль, бессилие и раздражение? Расскажите, что сразу приходит на ум через воспоминания.

Александр задумываемся, через несколько минут говорит:

- Было похожее чувство 2 года назад, как раз когда принял решение разводиться.

- А что было причиной развода?

- Непонимание и непринятие женой того, что я делал, к чему шел, что искал. Полное непринятие. Да, там тоже была такая тоска, что любовь, ласку, понимание, человечность что ли получить от нее невозможно. И я устал биться, не мог точно это изменить и почувствовать. Похоже.

- А жена когда-нибудь, на заре ваших отношений, например, была другой?

- Да нет, я уже думал об этом, конечно было по-другому, но в целом она никогда не была нежной и ласковой.

- Ну тогда у меня закономерный, с точки зрения психологии, вопрос: а ваша мама? Какие с ней были отношения? Жена похожа на нее или противоположность?

- Да-да, именно об этом я и думал тогда, когда анализировал этот период. Мама тоже холодная. Даже больше. Она очень сухая. Я никогда не чувствовал ласку и любовь от нее – ни ко мне, ни к отцу.

- Ух ты! То есть это история такого давнего прошлого. И она каким-то образом определяет ваш симптом. Напомню, что мы через него сюда пришли, через чувства в его основе.

- Да, похоже.

- Давайте тогда разбираться – что удерживает эти чувства и что мозг хочет для вас сделать через тело, чтобы успокоить и убрать этот печальный и бессильный эмоциональный фон.

Давайте поговорим с той частью вас, которой грустно, печально, она чувствует бессильное раздражение и невозможность достичь того, что хочется.

В процессе этой работы на передний план вышел образ грустного, печального 4-летнего внутреннего ребёнка Александра, который замер в ожидании проявлений материнской любви, ласки, поддержки и ждал этого теперь уже от жены. В детстве ребёнок чувствовал невозможность достичь мамину любовь и, как это часто бывает у ребёнка, обвинил себя в этом теми же словами и претензиями, которыми его обвиняла мама (проживая, конечно же, свои травмы детства). То есть в основе того, что симптом задержался так надолго было застревание Александра в состоянии ожидания материнского признания и любви и их проявлений, перенесенное на других людей по механизму проекции.

Следовательно, основная работа лежала в области принятия внутреннего ребёнка, изменение его глубинных выводов и решений, принятие вытесненных в том опыте ресурсов и возможностей.

- Саша, представьте себя тем ребёнком четырех лет, которого ругает мама за то, что он такой неопрятный, станьте им. Что вы чувствуете на месте этого малыша?

- Мне грустно, что мама меня ругает.

- А что хочется?

- Хочется, чтобы не ругали, обняли, прижали к себе.

- И в этот момент, когда так грустно и мама так себя ведёт, какой вывод ты, малыш, делаешь о себе и о мире вокруг?

- Мир злой. И я не хочу это чувствовать. Я не хочу чувствовать ничего вокруг и любви хотеть не хочу.

- Ничего себе решение ребёнка! Вы наблюдаете его последствия в своей жизни?

- Да, конечно! Мне сложно чувствовать, – Александр задумывается, - и раскрываться сложно. Не знал, что это так давно во мне.

- Хотите посмотреть, что может помочь ребёнку изменить это решение?

- Конечно!

Новое решение всегда вытекает из нового эмоционального состояния. Без этого, головой, принять новое решение может только взрослый, в детском опыте (той части нейронной сети) это сделать нельзя (точнее, я не представляю как). Взять это новое эмоциональное состояние можно из нового контекста, в который погружает ребёнка его взрослая часть личности в своем воображении (ну или реальный взрослый при работе с ребёнком или просто в отношениях с ним).

В случае Александра мы сделали это так:

- Александр, Вы можете взять этого малыша на руки и сказать ему: «Я – это ты, а ты это я. Я тебя наконец-то нашел и больше никогда не оставлю здесь, где тебе было так плохо. Я забираю тебя с собой и никогда не буду тебя ругать, как мама. Мне это не надо, ты для меня самый лучший, потому что ты – это я. Ты – самый ценный для меня, очень важный и очень ценный. Я не буду тебя ругать, вместо этого я буду тебя обнимать, дам тебе тепло, поддержку. И буду любить тебя любого!» Как малыш сейчас себя чувствует после этих слов?

- Он прижался ко мне и обнял меня…

Эта самопроизвольная смена образа говорит о новой тенденции проявлять тепло в разрез прежнему отказу от его проявления, она же говорит о смелости захотеть и принять от взрослого это тепло, значит, внутренний взрослый был искренним и больше не кажется опасным. Так в нейронных сетях начинает раскрываться заблокированная способность любить, что и будет отражаться в других людях и отношениях с ними.

Кроме того, те же процессы способны разблокировать подавленные или вытесненные в том травматичном опыте развития способности, ресурсы и возможности.

- Саша, посмотрите, есть ли что-то, что перестало в вас раскрываться и проявляться в том опыте общения со строгой «сухой» мамой?

- Да, это мои желания.

- Ничего себе! Желания – это важная часть нашей сути. Через них мы понимаем, куда идти в жизни, куда вкладывать энергию, раскрывая потенциалы и реализовывая себя. А как выглядит та ваша часть, которая способна чувствовать желания, но вытеснила или подавила их?

- Это солнце. Оно снаружи, вне меня.

- Даааа, очень сильный вытесненный ресурс. Будете его забирать обратно, разрешая снова стать частью внутреннего мира?

- Конечно!

- Тогда разрешите ему проявляться во внутреннем и внешнем мире. Скажите этому солнцу: «Я не буду тебя больше вытеснять. Разрешаю тебя снова стать частью меня и проявлять свою суть как это положено по природе вещей».

Когда мы встретились через 2 недели, Александр сказал, что хочет поработать уже по поводу другого симптома, так как боли в желудке за эти недели не появлялись вообще. При этом медикаментозная поддержка не использовалась.

По моим наблюдениям, это становится возможным благодаря тому, что из нейронных сетей уходят сделанные в травме выводы и меняются принятые решения. Это меняет наши реакции в сложных ситуациях и убирает из психики биологический конфликт. А когда нет конфликта, телу не нужно включаться в его решение и поступает команда остановить биологическое решение и восстановить измененные для решения ткани.

Что касается скорости восстановления, она во многом определилась, во-первых, видом измененной ткани, а, во-вторых, сам Александр к моменту нашей встречи проделал гигантскую трансформационную терапевтическую внутреннюю работу и был готов к принятию нового и быстрым изменениям.

Сделаю оговорку для слушателей моей школы психосоматики:

С точки зрения Биологики (современный психосоматический подход) речь в данном случае шла об изменениях в тканях эктодермального происхождения, которые имеют тенденцию восстанавливаться быстро, когда биологический конфликт становится неактуальным. При симптомах Александра боль возникает именно в активной фазе биологического конфликта (речь об этих тканях-исключениях идет в Лекции 10 Основного курса). Реагируют эти ткани желудка и 12-типерстной кишки на территориальный конфликт, то есть на нарушение территории и вторжение в нее чего-то агрессивного, нежелательного, вредоносного (в лекции 10 про все это есть). В данном случае в программирующей истории это был агрессивный посыл и ограничивающие требования матери (которые уже позже повторились с руководством и с женой), которые определили реакцию сдерживаемого гнева в запускающей ситуации.

Также хочу отметить вот что.

У отца Александра был тот же симптом – хроническая рецидивирующая язва желудка и 12-типерстной кишки. Мне периодически задают вопросы о наследственных заболеваниях. И ответ, подтверждаемый практикой, неизменен: с точки зрения Биологики, наследуется именно внутренний конфликт с его драматизмом и нерешаемостью, а не симптомы. Симптомы – это следствие, имеющее биологический смысл – защитить, помочь, приблизить, отдалить и пр.

В процессе психосоматического исследования Александра стало очевидно и осознанно, что он все детство жалел своего пьющего отца, «на которого всегда наезжала и подавляла мама», он старался неосознанно защитить его, огородить от злости и агрессии матери, ожидая от мамы, что она своими изменениями включит и раскроет силу отца. И мама эту игру неосознанно поддержала, как это часто бывает, она стала частично недовольство отцом переносить на сына. Так родительская модель пошла дальше и то, что Александр ждал от мамы для себя и папы, он стал ждать уже от других женщин и авторитарных людей (две составляющие матери), сделав на это основную ставку в раскрытии своих собственных жизненных сил и их потенциалов развития. Ловушка захлопнулась, рождая все новые и новые симптомы, которые призывали Александра забрать себя из родительских отношений и вернуть себя себе.

Буду рада, если выводы и внутренние движения Александра помогут кому-то еще выбраться из своих ловушек.

Будьте здоровы!

Просмотров: 261

Клинический психолог

Психосоматолог

Консультант по Биологике

Исцеление воспоминанием

Эмоционально-образная терапия

© 2016 Мария Ракитина