Поиск
  • Мария Ракитина

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА С АЭРОФОБИЕЙ МЕТОДОМ ЭОТ


В этой статье я хочу поделиться с вами психологической работой с аэрофобией.

Аэрофобия — это боязнь полётов на летательных аппаратах. Она может быть отдельной фобией или указывать на наличие другой фобии, например клаустрофобии или боязни высоты. Но в любом случае она остается фобией.


Чем фобия отличается от страха?


Страх - это защитная эмоциональная реакция, побуждающая нас избегать опасность. Когда опасность реальна, то страх выполняет важную функ­цию, он полезен. Реальный страх – это не фобия. Фобия - это страх воображаемый, иррациональный. При этом человек точно знает, что реальной опасности нет, но боится так, как будто она есть. Это знание об отсутствии реальной опасности отличает фобию от паранойи, при которой человек ощущает несуществующую опасность как реальную.


Н.Д. Линде в книге «Психологическое консультирование» пишет, что в настоящее время выделяют около 600 разновидностей фобий, они отличаются друг от друга по тому предмету, которого человек боится - страх высоты, воды, пауков, птиц, темноты, солнечного света, грязи, микробов, спидофобия и т.д. Здесь же Николай Дмитриевич отмечает, что самый распространённый случай происхождения фобий - психологическая травма. Фобии могут сильно различаться по характеру травмирующей ситуации и по степени воздействия, но основной результат травмы – это позиция жертвы, которая фиксируется в подсознании субъек­та. Эта позиция жертвы связана с негативными эмоциями, закрепившимися в его психике, ассоциативно связанными с особенностями первичной травмирующей си­туации. И, встречаясь в жизни с ситуациями, чем-то напо­минающими травмировавшую человека, он переживает чувство беспомощности и старается их избегать, то есть боится, даже если знает, что реально они не несут угрозы. Основная задача терапевта здесь состоит в том, чтобы вытащить клиента из позиции жертвы, закрепившейся когда-то, и избавить от застрявших в психике эмоций.


Следующим случаем из своей практики я продемонстрирую, как это работает, и как эмоционально-образная терапия помогает выполнить эту задачу и закрепить новую реакцию.


Аналитическая часть


Ко мне обращается девушка, которая «до ужаса боится летать в самолетах». Когда началась аэрофобия не помнит, говорит «боюсь, сколько себя знаю». Для преодоления панического состояния в полёте до этого она использовала, как это часто бывает, свои ритуалы – нужно было сидеть только у окна, обязательно смотреть в окно, наблюдать за крылом самолета, держаться за определенную подвеску на шее и т.д. Это давало мистическое небольшое облегчение и позволяло не впадать в неконтролируемую панику.


Чтобы глубже исследовать эмоциональные состояния, которые стояли за страхом летать, я попросила Свету (так ее зовут) представить себя в самолете и вспомнить внутреннее состояние в полёте. Света описала его: «сжимается всё внутри, не хватает воздуха». Эти ощущения представились ей в воображении в виде темного, плотного комочка.


Я предложила, как всегда, посмотреть на этот комочек со стороны, идентифицироваться с этим образом и почувствовать уже из него: какие в нём состояния, мысли, желания.

Образ в эмоционально-образной терапии, я напомню, мы рассматриваем как индикатор эмоциональных состояний, цель – выйти на них, понять и исследовать причину их появления внутри психики.


Когда Света в воображении стала образом комочка, она почувствовала, что как будто попала в ловушку, ощущения были похожи на то, как если бы она сидела в клетке в темном переулке, абсолютно одинокая, напуганная, окруженная опасностью. Она сказала из образа:


- Я здесь один, никто меня не ищет, я никому не нужен и никому не могу сообщить о проблеме, я просто жду, когда кто-то придёт, поможет мне отсюда выбраться и всё плохое закончится.


Я спросила:


- А почему ты оттуда не выбираешься?


Комочек ответил:


- Я сам ничего не могу, и, если меня никто не найдет, я боюсь, что умру.


Как вы видите, в исследовании очень быстро проявила себя часть опыта Светы, в котором она чувствовала себя брошенной в проблеме, ненужной, одинокой и беспомощной.


Помните, я в начале статьи писала, что для формирования фобии нужна травмирующая ситуация, в которой человек фиксируется в позиции жертвы. Для Светы её бессознательное эту позицию проявило в виде образа темного комочка со всеми эмоциональными состояниями, о которых она рассказала из образа.


Очевидно, что атмосфера в самолёте по механизму триггера напоминала бессознательному Светы о том состоянии попадания в ловушку, запертости в клетке и она снова переживала то чувство беспомощности и страха смерти, которое было где-то в прошлом.


Я спросила у Светы, где в своей жизни она могла чувствовать нечто похожее на то, что ощущала из образа комочка. Она рассказала, что несколько раз в разные периоды жизни чувствовала что-то подобное. Из ярких воспоминаний был ранний эпизод в детском саду, где ей было очень страшно, она чувствовала себя одинокой и запертой, сидела в углу и ждала, когда придет мама, а также эпизод, когда она, будучи маленькой, застряла в лифте – там было темно, жутко, она не знала куда звонить, чтобы попросить о помощи («некому сообщить о проблеме» из исследования) и там был страх смерти. Были еще менее информативные эпизоды, но эти два больше всего отражали состояние «комочка». Я сказала, что не знаю, рассказали ли именно эти воспоминания о первичной травмировавшей её ситуации, в которой произошла фиксация в состоянии жертвенной беспомощности, возможно, что-то было и раньше.


В работе я пытаюсь всегда выйти на первичный опыт, приведший в последствии к какому-то симптому, с которым обращается человек — это даёт человеку полную ясность, которая тоже имеет целительную силу. Но бывает и так, что человек не выходит на конкретное воспоминание, оставаясь на уровне предположений.

Например, когда речь идет об очень раннем детском опыте. Иногда что-то подсказывают родители, иногда таких подсказок нет. Но из многих примеров видно, что даже без связи с конкретным воспоминанием или оставаясь на уровне предположений изменить реакции возможно. Главное, чтобы человек осознал свое внутреннее состояние, стоящее за психическим или психосоматическим симптомом. И через то, что есть, уже можно с этим состоянием работать через проявившийся образ и я сейчас покажу, как мы это делали.


Терапевтическая часть


Я попросила Свету посмотреть со своей стороны на этот комочек и осознать, что она сейчас чувствует и думает по поводу его ситуации.


Света сказала:


- Мне его невероятно жалко! Он такой слабый, такой напуганный и несчастный.


Эти слова как раз проявили ту самую фиксацию психики на состоянии беспомощной жертвы. Света видела свою фиксацию, но очевидно, что это продолжало внутри неё быть нерешаемой проблемой – она не видела и не понимала, что здесь можно сделать. Нужно было активировать актуальные возможности.


Поэтому я предложила эксперимент.


- Света, а что, если ты не будешь его жалеть? – Спросила я. – Ведь жалость никак ему не поможет, у этого чувства совсем другая цель, она иллюзорная. Этому комочку не нужна жалость, ему нужна помощь. Давай ты лучше попробуешь ему помочь. Как думаешь, что бы тебе нужно было в такой ситуации – разве жалость?


Света задумалась и через несколько секунд сказала:


- Конечно нет. Я бы хотела, чтобы меня освободили и забрали с собой туда, где безопасно.


- Вот мне тоже так кажется, - улыбнулась я, - попробуй – забери комочек из этой клетки, она существует в твоей психике, ты здесь хозяйка. Скажи ему, что больше не будешь его запирать и держать в этой страшной ловушке, что забираешь его с собой, позаботишься о нём, что не оставишь больше в темноте без поддержки и защиты, в угрожающей жизни ситуации. Скажи, что у тебя теперь есть силы и ресурсы позаботиться о нём.


Света сказала, что как только она взяла на руки этот комочек, он стал розовым, теплым, и у самой Светы внутри потеплело. Но комочек еще оставался достаточно плотным, а Света отметила, что внутри есть напряжение.


Плотные, твердые, каменные, бетонные и пр. образы часто говорят о подавленных внутри чувствах, ресурсах, состояниях. Я решила проверить эту гипотезу и предложила Свете разрешить комочку выразить то, что в нём подавлено. Света согласилась и через какое-то время сказала:


- Ничего себе – я бы сказала, что это разноцветная душа – сначала из него вышла чёрная жидкость, а потом оттуда буквально вырвались всполохи разных цветов – сейчас он весь переливается.


Мы исследовали новые образы. За образом чёрной жидкости оказалась подавленная обида бывшего комочка, то есть маленькой девочки, которая когда-то «оказалась в ловушке». А в образе разноцветных всполохов были чувства радости и спокойствия. Судя по всему, это были естественные, врожденные чувства ребёнка, подавленные в травмировавшей его ситуации, его истинная природа. Поэтому меня не удивило, когда Света сказала:


- Вы знаете, эти всполохи тянутся к небу в разные стороны.


Я предложила:


- Попробуй - разреши им войти в контакт с этим небом и получать от неба, как представителя мира, поддержку, защиту и всё, в чем они нуждаются. Давай посмотрим, что произойдёт.


Через какое-то время Света сказала:


- Цвета стали двигаться медленнее, пропала суета что ли, и я полностью расслабилась. Теперь я чувствую, как небо защищает меня.


- И в полёте? – спросила я.


Света сначала удивилась и потом кивнула:


- Да, и там тоже. Эти всполохи теперь как маленький разноцветный цветочек, который знает, откуда получить защиту, если нужно.


Здесь хорошо видно, как подавлением своих природных состояний в каких-то травматичных ситуациях мы в итоге теряем ощущение защищенности и, возможно, другие состояния контакта с миром.

Дальше я предложила принять этот разноцветный цветочек как часть своей личности, соматизировать образ, и Света с удовольствием согласилась.


Дополнительно мы ещё прошли по тем двум эпизодам жизни Светы, которые она вспомнила при контакте с образом комочка, и которые больше всего отражали его состояние, то есть в которых она чувствовала себя напуганной и одинокой как «комочек в ловушке» - ситуации в лифте и в детском саду. Света в воображении забрала из этих ситуаций своих внутренних маленьких девочек и сказала им, что теперь она с ними, может позаботиться о них и никогда не оставит их одних без помощи и защиты.

На этом мы закончили.



Запрос на работу с аэрофобией у Светы родился спонтанно, изначально она записывалась с другим запросом, но наша встреча была накануне ее очередного полёта на море, и она решилась исследовать всё-таки свой страх полётов. Через день она написала мне с моря и спросила, можно ли упомянуть меня в Инстаграмм. Света рассказала, что у нее полностью ушел страх и она хотела бы поделиться этой возможностью со своими подписчиками. В своём видео в соцсетях Света поделилась, что сама не ожидала, но страхи, которые они накануне обсуждали под постом, полностью прошли и рекомендовала обращаться к психологам с такой проблемой. Результат сохранился и при перелёте обратно.


Из этого примера хорошо видно, что в лечении травматичес­ких фобий принципиально важным становится избавление от застрявших в нейронных сетях эмо­циональных потрясений в прошлом. И эти состояния всегда можно исследовать, меняя реакцию в настоящем. Здесь отмечу, что не всегда наблюдаю в практике устойчивый результат после одной встречи, и отношу его к тому, что Света была «подготовленным человеком», встречающимся с психологом не первый раз. Но из многих описанных мной примеров видно, что быстрые изменения состояния тоже возможны, для этого далеко не всегда нужны глобальные изменения личности и мировоззрения. И влияние психологических причин на наше состояние и самочувствие — это то, что мы всегда можем позволить себе проверить.

427 просмотров1 комментарий

Недавние посты

Смотреть все